Когда началась война, вместе с другими ровесниками отправился в Березино, чтобы быть призванными в Красную Армию. Но к этому моменту призывной пункт Березинского военкомата уже эвакуировали и юноши разошлись по домам. Дома Александр занимался сельским хозяйством.

В начале 1944 года по своим делам оказался в Вешевке. И надо было такому случиться: оккупанты устроили облаву в этой деревне. Похватали молодых людей и повели к старосте. Тот отсеял «своих», а остальных по подозрении в связях с партизанами закрыли в сарай. По одному водили на допросы, которые сопровождались избиениями, а через два дня вместе с местной молодежью колонной повели в Погост, где несчастных ждали крытые брезентом машины.

К вечеру попали в могилевскую тюрьму. Хорошо, что кто-то сообщил родителям Александра, что его арестовали, и те собрали нехитрой еды и одежды и передали сыну в Вешевку. Это спасло бедолагу от голода. Хотя надо отдать должное, в этих суровых условиях люди помогали друг другу и делились последним сухарем.

В Могилевской тюрьме продержали около недели. Продолжались допросы и избиения. Было страшно и обидно от этой безысходности. Как-то по двору тюрьмы вели молодого парнишку лет 15-16 на допрос. Он был связным партизанского отряда. И немецкий конвоир от скуки натравил на него овчарок. Узники из окон наблюдали, как этого бедного юношу рвали собаки. Он из последних сил отбивался от зверя, но не кричал. Только когда окровавленное тело стало неподвижным, изверги оттянули собак. Так и лежало тело несчастного на снегу до вечера, пока его не убрали такие же обреченные.

После жестоких пыток заключенных погрузили в товарные вагоны и отправили на Запад. В дороге почти не кормили. Вагоны открывали лишь в Бресте и Варшаве для того, чтобы убрать тела умерших и дать немного воды. Через полторы недели состав прибыл в Германию с избитыми измученными и обессилившими пленниками.

Концлагеря, так называемые «фабрики смерти» были очень распространены в Германии и до того. А после огромных потерь под Москвой и Сталинградом Вермахту спешно понадобилось пополнение. Поэтому гитлеровцы снимали своих рабочих с производства и отправляли на фронт. Новую же рабочую силу принудительно привозили из оккупированных стран и регионов, в том числе из Советского Союза - мирных жителей, военнопленных, арестованных подпольщиков, партизан… Только из Березинского района в Третий рейх были угнаны 1336 человек. В их числе оказался и Александр.

У пленников был каторжный труд. В четыре часа утра давали по кружке кипятка и отправляли в шахту. Кирками долбили уголь и отправляли его наверх. В обед выдавали литр похлебки и 200 грамм черного твердого как тот уголь хлеба. Ближе к полуночи отбой. До шахты от барака было пять километров. Заключенные проходили этот путь пешком в деревянных башмаках.

Адские условия, издевательства охраны все больше усиливали желание на побег. Рядом с нашим земляком работали такие же бесправные рабы - советские военнопленные. И вот однажды, улучив удобный случай, втроем они вылезли из шахты и рванули в темноту. Охранники не заметили беглецов.

Три дня плутали по лесу и оказались во Франции. Беглецам помогало местное население: укрывало, снабжало гражданской одеждой, продуктами питания, помогло установить связь с партизанами. Наконец, патриотам посчастливилось встретиться с группой партизан из Сопротивления, в рядах которого было немало советских военнопленных.

Сопротивление образовалось во Франции с 1942 года. А вот Легион триколора начал формироваться еще в 1940 году. Уже в 1941 его представители сражались на Восточном фронте на стороне Гитлера. Всего вместе с фашистами против Советского Союза воевало до 900 тысяч французов. Так как французские вояки сами были более слабые, Вермахт использовал состоящие из их числа формирования для охраны тылов и борьбы с партизанами. Французские части находились и на территории Березинского района и располагались, в частности, в деревнях Орешковичи и Замок (возле нее они даже устновили крест в память своих земляков, погибших в 1812 году).

Всего в рядах европейского Сопротивления воевало 35 тысяч советских граждан – бывшие эмигранты, советские военнопленные и угнанные граждане. Около 7500 из них погибло. Около 4 тысяч воевало во Франции. К весне 1944 года на ее территории действовало 35 советских партизанских отрядов. Один из них – отряд “Родина” под командованием Н. Лисовец - состоял из женщин.

Немного отойдя в партизанском лагере, набравшись сил, бойцы принялись участвовать в боевых схватках с врагом, подрыве мостов, уничтожении военной техники на дорогах, в открытых боях с гитлеровцами.

Франция от оккупантов была освобождена американскими войсками. Первая встреча с союзниками напугала наших земляков даже сильнее, чем столкновение с фашистами: они впервые воочию увидели негров. Жизнь постепенно налаживалась и переходила в мирное русло. Все бывшие партизаны теперь щеголяли в новенькой американской форме (один из таких снимков сохранился в семейном архиве), им выдали удостоверение партизан. Александру Григорьевичу вменили в обязанность заниматься розыском советских людей из числа угнанных на каторжные работы, бежавших из плена и доставлять их на сборные пункты.

К концу 1945 года его удостоверение поменяли на партизанский билет, при этом агитировали ехать в США. Это предложение стало сигналом: «Домой! Только домой», не раздумывая решил Александр. Как там отец, мать, братья, сестры? Все ли живы? В вагоне уже свободный человек, Александр Слабко отправился домой. В Варшаве таких как он возвращенцев, ссадили с поезда, забрали все вещи, которые купил во Франции в подарок родителям, удостоверение партизана, и под конвоем доставили в Сталинград, где начались так называемые госпроверки.

Более трех недель днем и ночью таскали на допросы. Допрашивали офицеры НКВД, в основном молодые офицеры, явно не воевавшие. Угрожали расправой, вплоть до расстрела. Заканчивали допрос одинаково: «Рассказывай, с каким заданием прибыл на Родину?!». Александр на это неизменно отвечал: «Нет у меня никакого задания, все время в рабском труде, и в партизанах. Была одна мечта – домой вернуться. Не хотел бы, остался бы во Франции».

Так прошло два года, которые наш земляк проработал на восстановлении предприятий Сталинграда. Лишь после этого он вернулся домой. К огромному сожалению, его партизанский билет не вернули. «Где-то затерялся», - сообщил ему работник НКВД. Спустя некоторое время после возвращения на Березинщину Александра Слабко вызвали в местное НКВД с предложением вернуться во Францию и работать на Советскую разведку. Но он отказался, ссылаясь на образование в 5 классов.

И все-таки душу Александра Григорьевича точила обида: под пулями во французском партизанском отряде побывал, понюхал пороха, со смертью не раз встречался. Другие являлись ветеранами войны, а он оказался лишенным такого звания. Посоветовавшись в райисполкоме, обратился во Французское посольство и в 1970 написал письмо. Вскоре пришел ответ, что согласно приказу 227, иностранцы, воевавшие в Югославии, Франции, Бельгии и других странах, участниками войны не являются. Бумага была официальная - с гербом, печатями и подписями. И Александр Слабко не мог ей не поверить.

Лишь в 1993 году бывшего партизана Франции признали узником концлагеря. Немецкий фонд выплатил денежную компенсацию за рабский труд. Чуть позже Александр Григорьевич был признан и ветераном войны. Всю оставшуюся жизнь проработал в деревне Верхлевка. Вырастил двух сыновей и дочь, дождался пятерых внуков. Ушел из жизни в 2001 году.

P.S. Как стало известно, в отрядах французского Сопротивления сражался и еще один наш земляк – Владимир Моисеевич Гоман. К сожалению, установлено о нем лишь то, что он родился в деревне Тыльковка и после войны работал в совхозе «Вешевский». Может, кто-то из жителей района знал его и может подсказать, как найти его родственников. Будем очень признательны за звонок в редакцию.

Игорь ЖУКОВСКИЙ.

Фото из семейного архива.